О себе

Дмитрий Речной. Хруст Костей Тату.Привет, меня зовут Дмитрий Речной (Re4noy).
Я — профессиональный татуировщик (тату мастер).

Занимаюсь татуировкой с 1993 года.

C 2004 года состою в Гильдии Российских Профессиональных Татуировщиков (ГРПТ).

Считаю что не имеет никакого значения где работает тату мастер: домашняя тату студия или тату салон — это всего лишь география. Я против псевдо татуировщиков, их якобы профессионального отношения к татуировке и рисунку, безграмотность в вопросе стерилизации и гигиены. В моей галерее Вы никогда не увидите не принадлежащих мне фотографий татуировок, эскизов, скетчей и флэшей. Я не делаю разделения на художественную и не художественную татуировку, так как не считаю, что эти понятия касаются татуировки как самостоятельного искусства. По-моему традиционная татуировка (traditional tattoo) и олдскул (old school tatttoo), полинезийский орнамент(tribal), кельтский орнамент (сeltic), новая школа (new school), биомеханика (bio mechanical) и реализм (realistic) как стили татуировки заслуживают одинакового уважения, несмотря на кажущуюся простоту некоторых из них.

Если Вы хотите сделать тату — свяжитесь со мной, чтобы обсудить концепцию, место нанесения, размер, дизайн (эскиз) и все детали Вашей будущей татуировки.

Я не задавался целью вести на своём сайте просветительскую работу, но в моем блоге масса полезной информации и статей, фото татуировки, ее корнях и современности, эскизы татуировок и значения татуировок.  Я не занимаюсь обучением тату, пирсингом, не делаю временных татуировок и боди-арт.

Спасибо моим Клиентам, Друзьям и СЕМЬЕ за поддержку!

Share to Google Buzz
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki

Блог // Статья “Marcus Pacheco”

Перед тем как Вы прочтёте первую часть интервью этого без сомнения Гения татуировки, я хотел бы сказать от себя лично. Маркус Пачеко – это, один из тех парней глядя на работы которого, я решил стать татуировщиком. Найти его работы в сети практически нереально. Его работы, опубликованные в “Skin Art” кажется в 1992 году, задали мне вектор движения, которого я придерживаюсь до сих пор.
Дмитрий (re4noy) Маслак.

Marcus Pacheco.
Where in the world is Marcus Pacheco?
By Crash.

Колоссальное влияние творчества Маркуса Пачеко на тату-сообщество безоговорочно. Везде, где я путешествую, я слушаю истории от друзей-татуировщиков о том, какой импульс он подал для развития их творчества или достижений в татуировке, и так продолжается по сей день. Работы Маркуса обрушились на тату-мир в начале 90-х, навсегда изменив внешний облик современной татуировки. И если бы мы не видели больше его новые работы, его все равно по праву можно считать звездой татуировки. К счастью у нас есть несколько фотографий новых работ, наряду с уже ставшими классикой татуировками Маркуса Пачеко.

Крэш: Думаю, что каждый, кто читает это интервью, уже знает, кто ты такой и легко может распознать многие твои работы, но я не уверен, что людям действительно известна твоя история. Так что немного с истории для начала. Где ты начал заниматься татуировкой?

Маркус: В Нью-Йорке, в Бруклине.

К: Ты у кого-нибудь обучался?

М: Нет, я самоучка. Я скопил свои гроши и купил тату-набор Spaulding & Rogers.

К: Ха, эти штучки хорошо продавались тогда, те так ли?

М: Ага. Это было еще до того, как они выпустили тату-книгу «от А до Я». Помню думал: «Почему она не появилась в мое гребаное время?».

К: Да.. Где ж мое руководство по эксплуатации.

М: Потом позже я увидел книгу, я был рад, также как и был бы рад несколькими годами ранее, поскольку в этой книге много часто задаваемых вопросов. (Смех)

К: В каком году ты начал заниматься татуировкой?

М: Это было около 15 лет назад. Возможно, в 88-ом или 89-ом годах я всерьез стал об этом задумываться. Заказал свой набор я в 87-ом, но засиделся без дела. Я тусовался, и отложил это занятие в долгий ящик. Потом я стал серьезнее. Думаю, где-то в 89-ом я открыл свою первую тату-студию.

К: Как называлась эта студия?

М: Primal Urge я всегда использую это название.

К: Кто-нибудь повлиял на тебя в то время?

М: Дай-ка подумать…, первым был Майк Мак Кейб. Он попросту вышвырнул меня из своего салона однажды (смеется). Я занимался татуировкой всего несколько месяцев и решил сходить в салон, чтобы посмотреть, как это делают мастера. Так я зашел в салон Майка и начал задавать вопросы. Он спросил меня, умею ли я делать иглы. На тот момента я заказывал премейды то там то сям. Я так ему и ответил, а он сказал мне не приходить к нему, пока не научусь делать свои собственные иглы. Сперва, я подумал: «Черт, что за засранец?», а потом решил: «Все же он прав. Я должен над этим поработать». Я вспоминал это ему несколько лет назад в Нью-Йорке, и он хотел попросить у меня прощения, но я многому научился из этого урока. Это дело и не должно быть легким ни в учении, ни в бою, поэтому я ценю, когда что-то дается с трудом. Все о, чем он говорил, содержало одну мысль: как я не должен относиться к татуировке, что я должен познать все ее нюансы. И я уважаю его за это.

К: Ок… Бруклин. Не начал ли ты тут же посещать конвенции?

М: Я посещал парочку конвенций. На тот моменты мы были очень хорошими друзьями с Тимоти Хойером – он татуировал на Манхеттене, а я в Бруклине, но мы много вместе зависали и вдвоем проводили время на конвенциях. Он знал Гая Атчинсона и Гай поспособствовал мне с работой в Lyle Tuttle’s, когда я собрался переезжать из Нью-Йорка. Помню, в то время там был андеграунд, поэтому татуировка не считалась настоящей профессией, и мне не хотелось скрываться. Я сказал ему, что ищу работу где-нибудь в другом месте, так Гай предложил мне место в Lyle Tuttle’s. Я позвонил Лайлу и отправил ему несколько ксерокопий своих работ, он ответил, что мое портфолио выглядит неплохо, ему понравилась работа, а мне досталось место, я запаковал свое барахло и двинулся в Сан – Франциско.

К: это было в 89-ом?

М: Кажется, я попал туда в 90-ом. Я пробыл в моей маленькой студии в Бруклине около года, прежде чем переехать.

К: А когда ты был на конвенциях? До того как ты перебрался в СФ?

М: До того. Мы ездили на конвенцию в Новый Орлеан. Тимоти и я ездили туда с компанией друзей; напивались в барах и  буянили. Я также ездил на одну из выставок Am Jam за пределами Нью-Йорка, до того как я переехал. Я частенько ездил на подобные конвенции.

К: Да, на тот момент это был все свежо и ново…не так как сейчас, когда конвенции проводятся чуть – ли не каждый уикенд.  Больше нет новизны, ничего по-настоящему сакрального.

М: Думаю, до Чикагской конвенции эта индустрия нарастала. Это было как кульминационный момент – Чикагская конвенция несколько лет назад.

К: Что было после того, как ты переехал сюда и стал работать у Лайла?

М: Ну, это не продлилось слишком долго. Это история была хорошим мостом в настоящее. После того, как мы открыли  Primal Urge, Арон и я перешли много таких мостов.

К: Ты работал с Лайлом. Очевидно, ты не хочешь говорить много об этом, но был ли у тебя позитивный опыт, работая там?

М: Хаха, конечно, почему нет? Он еще тот кадр, про которого можно много историй рассказать. Он занимался татуировкой долгое время. В давние времена он был из тех, кто действительно мог помочь; он помогал другим людям взглянуть на татуировку, как на имеющую право на существование, форму искусства. У него другие взгляды на искусство, нежели у меня, но это был хороший опыт.

К: Я очень уважаю его, потому что он до сих пор в теме. Знаешь, он да сих пор общается с татуировщиками и так же колесит по миру.

М: Да.

К: Как ты познакомился с Ароном Кейном?

М: Я встретил его, когда работал у Лайла. Я не помню точно, как мы познакомились, но я помню, что мы хотели друг у друга сделать тату и как-то с того момента клубок наших отношений начал завязываться. Думаю, это началось с того, как я уволился из Lyle Tuttle’s. Помню, что я искал кого-нибудь, с кем бы открыть салон. Я считал, что был еще не в состоянии открыться самостоятельно. Мы хорошо друг другу подошли, мне нравилось, как работает Арон и у нас вроде бы были схожи мысли насчет того, что бы нам хотелось делать.

К: Итак, вы ребята, решили открыть свой собственный салон?

М: Ну да.

К: Была ли некая обеспокоенность по поводу открытия в Сан-Франциско, в плане того, чтобы не наступать на ноги кому-нибудь?

М: Конечно! Тогда это считалось дурным тоном открыться неподалеку от существующего салона. Мы были очень осторожны, уважая это правило.

К: Думаю это правило и ныне должно существовать. Меня очень напрягает, когда «бизнесом» называется накручивание людей. Как долго у вас заняло открытие салона?

М: Хм…Я точно не могу вспомнить. Мы вложили много труда в салон, так что это не было как-то быстро.

К: И Primal Urge не был похож на уличную студию в то время? Его было трудно найти, вдалеке от главных улиц. На стенах не висели флеши или что-либо подобное? Это был кастом-салон, чуть ли не первый кастом, это было крайне новое течение…даже немного страшное.

М: Честно говоря, я и не осознавал, насколько необычным было наше создание. Не понимал, пока я не попутешествовал, и мне не представилась возможность посмотреть на другие студии, тогда я осознал, насколько мы отличаемся. Но для нас это логично делать все именно так.

К: Вы сразу стали ощущать успех или вы, ребята, за это боролись после открытия?

М: На самом деле это не заняло много времени; тату-мир был так мал в те времена.

К: Правда. В то время твоя работа интенсивно освещалась в журналах, вы регулярно посещали конвенций… как эти вещи на тебя повлияли?

М: Они помогли преподать нашу работу большей аудитории. Нас увидело больше народу и это помогло им понять, кто мы и где нас найти.

К: Я уверен, что ты об этом знаешь, я беру интервью у многих и всегда прошу составить список тех людей, которые оказали влияние на их работу. И ты знаешь, что я имею в виду? Ты всегда оказываешься в пятерке любимых мастеров!

М: Вау! Правда?

К: Да… и я считаю, что это связано с той эрой, ранние 90-е… все просто взрывалось, ничего похожего прежде не было, я с уважением отношусь к тому, что пришло к нам из прошлого, но это даже невозможно сравнить с творческим скачком, сделанным вами, ребята, в тот отрезок времени.

М: Да, прогресс определенно был ускоренный. Это стало возможным с помощью совокупности многих вещей. Сейчас стало выпускаться много тату – публикаций, они стали более упорядоченными, например книги Tattoo Times. Правильные люди стали редакторами журналов, делая все по – новому, так, как никто раньше не пытался.  Если оглянуться назад, было странно, когда кучка людей так помогали создавать это все. И никто ничего не знал, мы были в полном неведении, делая что – то свое.

К: Это как раз та часть, о которой я хотел у тебя спросить. Каково это, быть вовлеченным во все это? Однажды ты и Арон вместе открыли Primal Urge, все изменилось. Когда вышел Skin Art, это когда ваши работы стали выставляться напоказ, работы Гая, конвенции были чем-то невероятным для очевидцев. Итак, оглянувшись назад, каково это быть частью всего этого?

М: Знаешь, это мило. Иногда было трудно. Временами это может отвлекать, но ты просто продолжаешь двигаться, ищешь способы проявить свое творчество, твой креатив. Я также стараюсь быть реалистом в некоторых вещах. Я стараюсь не задирать нос по этому поводу. Мы не старались сделать что-то великое. Полагаю, я просто искал логику во всём этом. Я не думал: «О! Я собираюсь вызвать революцию». У нас просто были идеи, и мы им следовали. Приятно слышать, что люди были вдохновлены; это дает мне осознание того, что я что-то совершил. Одна из причин, почему я пришел к татуировке, было то, что она была открыта, в ней было много потенциала, она не была перенасыщена. Даже когда я был преимущественно живописцем в давние времена, мне не было интересно развивать живопись как конкурентоспособную карьеру. Для меня она была особенной, и я не хотел делиться ею с галереями; я был очень упертым по поводу того, что не хотел продавать себя таким способом. Я не хотел целовать чей-то зад, и я не хотел играть в эти игры. Я хотел делать что-то, что создавалось бы по моим правилам. Я видел подобное только в татуировке. Тогда это казалось странной работенкой. Вокруг было мало татуировщиков, и все люди, занимающиеся этим, которых  я знал, жили преимущественно на Восточном побережье. Они были необычными, реалистическими, творческими, экстравагантными людьми, которые мне как раз и нравились. Тебе не требовалось быть из «художественного сообщества», чтобы начать заниматься этим.

К: Есть ли у тебя за плечами художественное образование?

М: Да, я ходил в школу изобразительного искусства.

К: Как долго ты туда ходил?

М: Я посещал ее только около года, поскольку мне приходилось платить за обучение, а мне было сложно работать и платить за школу. Но я действительно считаю, что этот год в школе был весьма основополагающим для меня как для художника, потому что у меня были невероятные преподаватели там, которые вдохновили меня подняться на несколько уровней вверх. Они помогли мне думать иначе и научили смотреть на вещи по-другому. Мне очень – очень повезло, что у меня была возможность так вдохновиться.

К: Это хорошо. Думаю, это толкнула тебя пойти по другому направлению, и это реально обеспечило тебе карьеру, всего-навсего получив несколько рекомендаций и вдохновение.

М: Я говорил одному из моих учителей, что не собираюсь возвращаться в школу на следующий год, поскольку я подумывал заняться татуировкой. Он дал мне несколько подсказок и помог мне продвинуться дальше. Он сказал, что необязательно изучать искусство, чтобы заниматься им, не нужна их структура; но чтобы работать и расти как художник, ты должен потрудиться. Так, будучи татуировщиком, лучшее, что я делал для получения художественного навыка-были многочисленные зарисовки, так много, чем чего-нибудь другого, я даже не могу представить – тысячи рисунков, сделанных для тату. Каким талантом бы ты не обладал, ты должен трудиться, чтобы развивать свои навыки, особенно если они пригодятся в таком благородном деле, как тату.

К:  Тебе следует добавить такое направление, как изгибы человеческого тела, разрабатывая дизайны рисунков. Учитывать такие аспекты как фигура плюс цвет и пигментация кожи.

М: Верно. Это одни из самых важных моментов. Я считаю, что ремесло татуировки – самое сложно, что человек может познать; в ней так много факторов, которые следует учитывать. Все вариации стилей неисчислимы, механические аспекты. Занимает очень много времени сделать все правильно.

К: В точку. Ну, зная, как все это делается, когда ты работаешь на конвенциях, освещенных в журналах, кажется, что ты быстро добиваешься всеобъемлющего успеха. Так ли это на самом деле?

М: Да-да…

К: Не чувствуешь ли ты давление на себя, когда люди, зная, что ты можешь быстро сделать все удачно, торопят. С годами так не происходит?

М: Это плохо?

К: Не обязательно плохо, но бывает ли что на тебя давит то, что ты всегда должен просчитывать на шаг вперед? Мне кажется, это может напугать; нужно приложить много усилий, чтобы сдвинуться с места.

М: Да. Но я все же сам на себя давлю. Заставляю себя собраться, даже, когда мне не хочется проходить препятствия, но мне все же это нравится.

К: Что было, когда ты столкнулся с внезапно свалившейся на тебя популярностью? Как ты с этим справился?

М: Я действительно очень постарался сдержаться, мне выдался шанс посмотреть на людей, которые теряли голову или вели себя как рок-звезды. Я не продумываю дальнейших своих шагов во всех вещах. Очень сложно сбиться с пути, когда все это происходит. Мне хотелось познать свое дело, мне хотелось достичь определенного успеха. Мне также хотелось иметь свой собственный бизнес и быть самому себе начальником. Мне хотелось делать и то и это, и со временем получил, мне было около 24 лет. Это может и странно. В некоторые моменты я задавался вопросом: « А что мне теперь делать?». Но я не увидел красивой картины о будущем, поэтому для меня теперь главное работать усердно и нарабатывать навыки, чтобы двигаться дальше. Я чувствую, что если я не стану постепенно продвигаться, то я начну скучать и костенеть.

К: Да, меня порой поражает, как люди из года в год делают одно и то же. Например, Пол Бут. Его умения становятся все лучше и лучше, а  темы рисунков остаются прежними, это должно быть так скучно порой. Наверное, бывают такие дни, когда Пол говорит: «Хватит! Я не могу нарисовать очередное покрытое червями лицо!» или «О! ты хочешь очередного умирающего плачущего младенца… а где?». И я не говорю ничего плохого о работе Пола…возможно я в корне не прав – вероятно он обожает каждый божий день делать это, но по мне успех должен быть не повторяющимся, он должен включать в себя рост и вызов.

М: Людям правда нравятся такого рода темы, знаешь, я тоже это замечал…но по мне, меня всегда больше пленила нереальность и возможность составлять из различных штук единое целое, но так чтобы каждый кусочек жил своей собственной жизнью. Это одна из причин, по которой я люблю татуировку. Ты работаешь с индивидуальностью, и если ты действительно попытаешься отобразить ее, что я думаю одна из сложностей татуировки, то уникальная работа получится сама собой. Она может быть похожа на человека, который ее сделал, делай, но она не должна получиться так, как ты уже делал. Это то, чем я и занимаюсь. Вот, почему я от всего отказался. Я понял, что  не почерпну много из конвенций или из журналов. Это меня не подстегивало. Главное- взаимодействие меня, клиента и идей, которые я получаю от него. Я хочу фокусироваться только на этом и добиваться того, что сделает меня счастливым. Для меня именно это и называется татуировкой.

К: Это и впрямь очень важно и мы поговорим об это более глубоко позже. А сейчас давай закончим с историей. Когда первый салон Primal Ugre начал разваливаться? Было ли это только между тобой и Ароном в то время?

М: Да, только я и Арон, и мы стали расходиться, потому что у нас были различные способы в достижении своих целей, и однажды я понял, что очень не рад тому, что происходит, мне не хотелось находиться в этом состоянии, поэтому я и предложил ему прекратить наше партнерство.

К: Это было в 92-м или 93-м?

М: Хмм…где-то так. Да, мы были открыты год или полтора. В 92-м или 93-м, или что-то типа того. Причина, по которой я закрыл второй салон? Ну, долгое время мне очень нравилось иметь салон, многое почерпнул, со многими прекрасными людьми поработал и многое от них узнал. Это не был салон, который приносил мне процент с дохода или я зарабатывал на людях, это вообще было не денежное предприятие. Я принял решение установить такой порядок в салоне, где каждый мастер чувствовал в себе возможность делать то, что он хочет делать, расти по своим условиям, выражать себя, а не выражать меня. Я определенно вложил туда много энергии и усилий, это был труд с любовью к делу. Но это было коварное занятие, поскольку Сан-Франциско был полон хороших мастеров, постоянно наблюдалось перемещение, все время кто-то покидал салоны, чтобы продвинуться еще где-нибудь, я был оставлен, наполненный пустотой…и это на меня сильно давило. Неизбежно, кто побывал в Сан-Франциско, а также имели свои салоны, в которых они были реально счастливы, не собираются уезжать куда-либо. Поэтому я решил пригласить кого-нибудь не отсюда, что не так уж и идеально, для тех, кто этим занимается, ты понимаешь, о чем я? Даром что стоило усилий управляться  с салоном, но как только, пара ключевых мастеров решила уйти, я решил закрыться. Именно день, когда Грайм сказал, что уходит -  был тем днем, когда я решил прикрыть салон.

К: Правда?

М: Да, к концу того дня, я решил, что закроюсь на месяц.

Татуировка Сделанная  Маркусом одному  из братьев Kern.

К: Так, значит, когда ты и Арон разошлись, (я пытаюсь проследить ход, чтобы получилась история) ты оставил название прежним и переехал в новый салон. Кто немедленно ушел за тобой?

М: Дай-ка вспомнить, Джеф Рэйзер, только начал работать там, у меня не было возможности поработать с ним, потому что я путешествовал в то лето, а он работал в салоне. Он был единственный, кто перешел ко мне. Это был по большей части уход по его усмотрению, знаешь, ведь каждый сам решает, где ему хочется работать. Он был частью нашего первого состава, также как и Элио и Тимоти Хойер. Таковой была расстановка около двух-трех лет.

К: Элио Эспана?

М: Да, он с востока, очень помогал, когда я только начал учиться татуировке. Он работал с Шатси тогда и бил один из пары-тройки тех людей, которые изъявили желание мне помогать.  Как-то раз я пришел к ним в салон и смотрел, как он делает иглы.  Он повел меня вниз и показал, как скреплять их. Помню, подумал: «Вау, этот так просто. Я тоже так смогу». Я пришел домой и обжег себе пальцы, иглы разлетелись по всей комнате и позастревали в полу.

К: (смех) Когда объявился Грайм? Знал ли ты его прежде или все случилось на месте.

М: Это интересная история. Впервые я познакомился с Граймом по почте. Он прислал уведомление, что приедет сделать татуировку. Он хотел сделать граффити внизу спины. Так он приехал с несколькими своими рисунками. Короче говоря, он приехал, сделал тату, в процессе мы разговаривали, он задавал вопросы, и как-то сказал что-то типа: « Я бы хотел научиться делать татуировки и приехать работать сюда однажды». Я подумал: «Весьма самоуверенно!», но это было что-то вроде: «Конечно, как пожелаете, мистер!» – не негативно, а так: « Конечно, все равно». А потом он стал проситься ко мне в ученики, он постоянно встречался мне на конвенциях  и спрашивал, не получал ли я его письмо. Тогда он уже татуировал и не очень нуждался в обучении. У него были основные навыки, поэтому мы решили, чтобы он приезжал ко мне на 3-4 дня, компенсировал мне мое время, и я показывал ему то, что ему было нужно. Частью сделки было то, чтобы он привозил с собой кого-нибудь, на ком можно было работать, так он мог татуировать при мне, чтобы я мог его поправлять, где требовалось. И этот семинар (как хотите его называйте) был очень важен для него, потому что он даже продал свою навороченную старенькую Импалу, чтобы посещать их. Ты знаешь, что я имею в виду, и это много значит. Я хотел посмотреть хочет ли он получать знания, может ли он пожертвовать чем-то во имя этого. Это одна из тех вещей, что я получил от Майка  Мак Кейба задолго до этого…он прочитал мне ту длинную речь, когда я впервые пришел к нему в салон, о том, как много ты должен потерять, чтобы отдаться татуировке; ты должен будешь готов проехать через всю страну, потерять друзей, расстаться со своей общественной жизнью, отказаться от всего, что потребуется, чтобы научиться и наработать свою клиентуру.

К: Да, это должно тебе чего-то стоить. Все в жизни, кем бы ты не хотел стать имеет стоимость. Было ли это граффити или чем-то схожим в работах Грайма, которые он показал тебе со временем?

М: Да, граффити арт, это то, что он делал и татуировал, так что мы работали преимущественно над его техникой. Теперь у него есть навык и свой стиль…

Окончание следует…

15 Мая 2004 года.

Primal Urge будет располагаться по адресу:

СА 94103

San – Francisco, Market st. 1755

Маркус всегда доступен по телефону (415) 474-3442

При копировании материала ссылки ОБЯЗАТЕЛЬНЫ! Отдельное спасибо Ксении и Сергею Буслаевым за качественный перевод.

Share to Google Buzz
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki

,

Комментарии (0)